В одной стране резня может называться «геноцидом», в другой – «преступлением», а в третьей – даже упоминание об этом явлении не представляет собой ничего важного. В конце концов, что такое должно произойти, чтобы мы все пришли к согласию в вопросе использования термина «геноцид»? Ответ на этот вопрос, по большому счету, политический. Так начинает свою статью в Mint Press News о Геноциде армян Джеффри Каванаф, который пишет, что «недавно минувшее 100-летие Геноцида армян констатирует, что мир не одинаково воспринимает все трагедии».
«Политика, внутренняя и внешняя, как хочет, так и направляет восприятие людей четких фактов истории», - пишет Каванаф, приводя в качестве доказательства к вышесказанному то, что в современной Турции тема Геноцида армян продолжает оставаться запретной.
«США, состоящие в тесной связи с турецким правительством, по призыву Анкары, избегают использования термина «геноцид». Президент Обама называет произошедшее «Мец ехерн», создавая впечатление, будто 1.5 млн человек чисто случайно были лишены жизни. Кажется, они просто оказались в неподходящее время и в неположенном месте», - продолжает автор статьи.
По словам Каванафа, «даже генеральный секретарь ООН Па Ги Мун, который обычно имеет более решительную позицию в подобных вопросах, назвал Геноцид армян «зверством». Он также упоминает об имеющем опыт Холокоста Израиле, который тоже не называет вещи своими именами и всячески пытается уклониться от этой темы.
«Ну что ж, национальные интересы почти всегда ставились выше признания исторических фактов», - замечает автор статьи.
Затем он вспоминает о других геноцидах, которые произошли в Руаде, Дарфуре, Балканах, Камбодже.
«Как же так получается, что часть из них США признают, как геноцид, а другие подобные инциденты – нет. Эта тенденция отражает непристойность политики в современном мире.
Инциденты либо называются своими именами, либо опровергаются, в зависимости от того, кто их осуществляет. Все страны руководствуются этим принципом, поскольку это является частью человеческой психологии. Неважно, сколько человек были убиты вследствие преступления, в политике подобные вещи второстепенны. Вот такие политические проявления приводят к осуществлению новых преступлений», - заключает автор статьи.
